Картины Василия Трусова

Наброски и фрагменты

Цель этих заметок - всего лишь попытка обратить внимание на то, что, кроме привычных и ясных, существуют и другие способы «прочтения» и толкования современного искусства, более близкие природе (иконографии, языку и содержанию) таких художников, как Василий Трусов. Способ, когда не ищут ответы на готовые вопросы, а сами вопросы становятся целью поисков.

Зритель (нередко в критической позе) обычно останавливается там, где художник лишь начинает свое «странствие странствий», открывая «лучшие из наваждений Земли»... Отслеживание фабулы -занятие любителей беллетристики. Мы же должны, идя по следу художника, почувствовать, угадать и обозначить присутствие внутреннего
«художественного сюжета», вглядеться в «постройку произведения» (Н.Гоголь). И может быть тогда нам откроется выразительность «архитектуры» созданных им образов, говорящих на том языке, <...> который доносит до нас голоса иных миров, тех, к которым мы можем прийти только цветовыми путями живописи...

Василий Трусов относится к тем художникам, воспри­ятие которых никогда не оказывается слишком медленным... Беглое чтение, взгляд по диагонали -лучший способ разойтись с его картинами, посчитав, что увиденное (наличный сюжет и жанр, колорит и манера трактовки форм) и есть содержание, приняв поэтический шифр и ключевые концепты за прямое повествование (норратив, дискурс)...

Мне кажется, художник трудится всю жизнь, чтобы установить собственное каноническое отношение между «формой и содержанием», предметом изображения и цветовой предметностью, переместить привычные амплуа арт-спектаклей, в конце концов, лишить наше восприятие стандартных ориентиров, заставляя двигаться как бы на ощупь, наугад в неизведанное царство-государство других имен и пространств... Смещая точку зрения, меняя оптику и лишая нас почвы под ногами, художник дает возможность остро переживать новизну ощущений присутствия «где-то там» (не в координатах реального физического, пусть и мифологизированного, мира), заставляет очнуться, когда мир, сбросив маску своеобычности, являет нам лицо незнакомца!.. Искус-ство Василия Трусова - это создание иного контекста, куда перенесены реалии знакомого и привычного. <...> Картина Василия Трусова - как завершенное строение, как здание, которое рифмуется с мирозданием, когда архитектоничность целого восходит к тому типу композиций, которые определены парадигмой «черного квадрата»... И еще, может быть, принципиальное «не здесь» - «иномирие», как обозна­чение Тоноса в том загадочном смысле, который ощутил еще Аристотель...

У Василия Трусова вызывает чувство удивления не фантастическое, необычное, загадочное, а появление в чужом -знакомого, обычного, близкого... Эти миры («наш» и «другой») как бы «вложены» друг в друга и при этом принципиально раздельны, дистанцированы (хотя само понятие «дистанция» здесь лишено привычного смысла, так как метамир, который должен был бы объединить их, отсутствует). Осознаю, что эта попытка обозначить «идеальное» и «материальное» как две независимые и свободные концептуальные дистанции (одна из них идентифицируется с «мифом художника») - есть невольное покушение на философию и превосходит возможности автора этих заметок... Можно сказать и яснее: художника привлекают «полюса недоступности» (как в «Извержении подводного вулкана») или пространства высокого полета, когда название картины - всего лишь нитка, привязывающая воздушного змея к земле («Тарханкут»).

И все же... Это сосуществование связанных, но независимых, слитых, но свободных «миров», не вне нас и не внутри нас, когда точкой пересечения их становится «внереальность» красочной поверхности - не есть ли оно проблемное поле пластики, то место, где невольно ищешь даже без надежды найти...

Произведение (по Оскару Уайльду) есть «поверхность и знак»... И этот знак отсылает нас одновременно в противоположные стороны. Они «вложены» друг в друга только в традиционном смысле, т.е. в жанровом - как «пейзаж настроения с его лирическим «сиреневым туманом» или «портрет незнакомки» с его фабульной загадкой судьбы, или натюрморт с его мифологической эмблематикой, напоминающий о далеком прошлом, когда он был еще частью картины, которая претендовала быть миром образов всего... В этом смысле живопись Василия Трусова, охотно ссылающаяся на жанровую систему, является «внежанровой» - у нее, в сущности, один сквозной «метасюжет».

Василий Трусов стоит в том ряду мастеров, который определяет вершины профессионализма в искусстве. Это уровень художественной мысли и блестящего исполнительства... Впрочем, Крым ли, Рим ли - ряд остается тот же, прежний, абсолютный в том смысле, что он не ограничен внешними рамками и определяется внутренними побуждениями, остается на высоте в любом творческом жесте художника.

Василий Трусов - живописец и график, профессиональный иллюстратор в действительном, современном, «концептуальном» смысле слова, когда «художественный компонент» становится неотъемлемой частью единого организма - книги - и когда иллюстрируемое произведение в определенном смысле становится предлогом, сюжетом для самостоятельного творчества, самовыражения... Двуединая задача: полное слияние и полная самостоятельность... (Увы, эта, как и многие другие потенции совершенного художника, остаются не­реализованными полностью или незатронутыми вовсе...) Это есть характеристика высокого искусства - отождествление с «предметом» и свобода от него -в подчинении и независимости...

Василий Трусов - выдающийся мастер современной монотипии. <...> Он живописец, поскольку цвет играет у него роль, выходящую за пределы колористических задач, - активно внедряется в «язык», в область сюжета, видения, образотворчества и концепта. Он -график далеко за пределами официального графического пространства... Во всех областях его творчества есть специфическая, проявляющаяся в той или иной форме «сверхзадача». <...> Вершины безоговорочного и условного профессионализма в искусстве, остающиеся таковыми в контексте любого (в том числе и «мирового») уровня, определяют тесный ряд художников, в котором стоит и имя Василия Трусова.

Профессионализм Василия Трусова как свободное артистическое владение техниками, материалами, стилевыми вариациями и пластической формой в целом не ограничен внешними рамками, принципиально не зависим от школы и определяется только внутренними задачами... Василий Трусов относится к тем художникам, которые определяют лицо современного искусства. Под этим понимают в наше время разные явления: в том числе направления, представляющие «последнюю» стадию модернизма (иногда говорят о «постмодерне»)... Его трудно причислить к какому-нибудь направлению (авангардный, классический и т.д.); он базируется на достижениях XX века, учитывая творчество очень мно­гих художников, но и сам он прошел большую профессиональную школу, сублимировавшую опыт академизма, классицизма и реализма.

Василий Трусов (вместе с некоторыми другими художниками) ставит задачи широкого культурно-художественного плана, решение которых требует свободного владения мастерством пластической формы, постоянной разработки и совершенствования техники, особого интеллектуального подхода к реальности, в которой сюжет получает углубленный, многослойный смысл и яркую поэтическую форму...

Он профессиональный художник-«инструменталист», когда обращается к живописи, графике, в том числе гравюре и монотипии. В технике крупноформатной монотипии он достиг больших высот и стал «недосягаемым»... Именно к этим листам можно применить термин «мастерские» в том смысле, в каком он применялся в классическом искусстве. Им отмечали вершинные достижения, когда углубленному и сложному, многогранному содержанию образов соответствовала безупречная форма...

Если офорты художника отмечает высокая техника, тяготеющая к классическому строю, то его живопись сюжетов и тематики, колорита и пластики, его диапазон - от портрета до абстрактных композиций -включает в себя бытовые, мифологические сказочно-фантастические сюжеты, жанр пейзажа и натюрморт Но этот перечень сам по себе еще мало что говорит о художнике... Важнее его отношение к сюжету/предмету изображения - он подходит к нему издалека, с незнакомой другой стороны. Его точка зрения словно противоречит тому, что можно обозначить как «здесь и сейчас»... «Любовь к дальнему», недоступному, недостижимому кажется определяющей чертой его творческих устремлений... Как «далеко» заходит художник? Мне кажется, за сюжетно-предметный план, в ту область, где цвет, с его динамикой, ритмом и фактурой, его музыкально-беспредметным звучанием, определяет тему живописи.

Дистанцируясь от натуры, художник уходит в ту область художественного видения, где живопись опирается на саму себя, где началом внутреннего сюжета картины может стать сама палитра, где принцип Гете «из цвета наружу» приводит к трансформации функциональных отношений всех значимых пластических элементов картины. Чтобы расшифровать его поэтический код, нужно отправиться в свободное плавание по океану цвета, пройти путями художника, для которого предметом пластической материализации становятся такие понятия как «глубина» и «высота», «даль», «прошлое»...

Образы, созданные художником, противостоят обыденной реальности и натурализму, как методу «отрешения от действительности»... Он создает странный, незнакомый мир, убедительный именно своим несходством с очевидностью, обратную, невидимую сторону которой он и показывает нам...

Но еще более существенным может быть то, что эта метаморфоза происходит и в самом его искусстве, в его живописи, которая также открывается нам с "обратной", невидимой стороны...

Рудольф Подуфалый

При использовании материалов указание авторовства художника и активной ссылки на сайт художника www.trusov.myartsonline.com обязательно.